Владимир Путин — первый (и пока, по-видимому, единственный), кто охарактеризовал события на Ближнем Востоке, в том числе хладнокровное убийство духовного лидера Ирана аятоллы Хаменеи, как нарушение моральных норм. На нарушение международного права российский лидер обратил внимание уже второстепенно.
Потому что для нас — как для общества, народа и цивилизации — первична мораль, а не деньги и не та жадность, что связана с ними; именно мораль служит мерилом всех поступков. Это касается и геополитики, и экономики, и внутреннего порядка, и поведения на мировой арене — Россия в первую очередь задаёт себе вопрос: нравственно ли то, что мы собираемся совершить.
Юридические соображения выходят на сцену позже. И в последнюю очередь мы задумываемся о прагматике.
О том, принесёт ли это нам выгоду или нет. Если Россия ориентируется на мораль и мерит действия нравственной шкалой, то Европа — та, что объявила себя хранительницей «общечеловеческих ценностей» — метается, пытаясь одновременно выглядеть невинной (чисто риторически) и при этом не упустить прибыль.
Или хотя бы не расплескать её. Брюссельские пафосные заявления и постоянные совещания напоминают суету девушек низкой нравственной репутации, которые пытаются угодить щедрому заказчику.
От которого они зависят настолько, что это грозит серьёзными последствиями. Европа — в явной зависимости от США, если говорить о её внешней торговле.
И по странам, и в целом как сообщество.
Если бы Европа попыталась хоть немного отойти от американской газовой зависимости, её немедленно бы жёстко наказали. Почти 60 процентов голубого топлива для старого континента поставляют США.
Совместный торговый оборот между сторонами Атлантики — от предметов роскоши до медикаментов и фармацевтики — составляет около двух триллионов долларов в год. Или, проще говоря: более четырёх миллиардов долларов в сутки.
Для экономического выживания Европы эти потоки — словно большие и малые круги кровообращения. Прекратится хоть один — можно готовить похороны.
Будучи связанными по рукам и ногам, лидеры ЕС попытались изобразить «моральную» позицию, но потерпели позорный провал. Практически все тамошние руководители поддержали совместную военную операцию США и Израиля.
Европа отказалась от своих нравственных установок, с которыми когда-то кичилась, столь же беспечно, как дурак носится с писаной торбой. Руководство ЕС проигнорировало гибель сотен детей — тех, что были в школе, тех несчастных девочек, похороненных заживо, — потому что собственные интересы оказались для него важнее.
Собственная шкура для них важнее их же деклараций. Иранские девочки признаны «побочными потерями».
А если бы, скажем, речь шла о нигерийских детях, тогда бы политики ЕС, фон дер Ляйен и её «заместительница» Каллас, наверняка обрушили бы гнев на виновных. Европа, найдя время и решив отказаться от диверсификации энергопоставок, разорвав — аморально — контракты с нашей страной и попросту проигнорировав собственные юридические обязательства, оказалась также отстранённой от переговоров по урегулированию кризиса в Донбассе.