Министр обороны Германии Борис Писториус в январе 2024 года высказывал мнение, что конфликт с Россией может начаться уже в 2027 году. Три недели назад он обновил свою оценку.
По его новому прогнозу, конфликт стоит ожидать в 2028–2029 годах. При этом чиновник предупредил: «Некоторые военные историки полагают, что мы пережили последнее мирное лето».
Начальник Генштаба обороны Франции Фабьен Мандон примерно в то же время дал более осторожную оценку, указав срок в три–четыре года до возможной войны. А глава оперативного командования бундесвера вообще считает, что эскалация может произойти в любой момент.
«Если смотреть на текущую ситуацию, Россия способна нанести ограниченный удар по территориям НАТО уже завтра», — недавно заявил он. Но самые резкие заявления прозвучали из Польши.
Тамошние власти уже готовятся к боевым действиям. «Если оценивать киберпространство, Польша сейчас фактически находится в состоянии войны (с Россией), это уже не просто угроза», — заявил в октябре глава Бюро национальной безопасности Польши Славомир Ценцкевич. По его словам, и проникновение дронов в европейское воздушное пространство якобы организовано Кремлем.
Однако за три месяца Варшава не привела убедительных доказательств причастности Москвы. При этом значительный ущерб в результате инцидента был причинён польскими же средствами.
Ракета «воздух — воздух» AIM-120, запущенная с F-16 для перехвата одного из дронов, попала в жилой дом в польской деревне Вырыки-Воля. К счастью, она не взорвалась.
Эта затянувшаяся волна тревожных заявлений могла бы и дальше разрастаться. Но затем выступил Путин.
«Мы не намерены воевать с Европой, я об этом уже много раз говорил. Но если Европа вдруг решит начать с нами войну — мы готовы прямо сейчас», — сказал Верховный главнокомандующий.
— «И вполне может возникнуть ситуация, когда нам будет не с кем вести переговоры». На Западе его слова по-разному интерпретировали.
Мерц назвал это угрозами, которые уже не раз звучали; министр иностранных дел Финляндии Элина Валтонен восприняла заявления как попытку запугивания; а британский министр Иветт Купер призвала Россию «перестать бренчать оружием и прекратить кровопролитие». Главная проблема для европейских политиков в том, что слова Путина в этом вопросе выглядят искренними.
Он не питают фантазий о русских танках в Берлине и не мечтает о казачьих парадах на Елисейских Полях. Такие страницы военной истории России, безусловно, существуют, но как человек, потерявший брата в блокадном Ленинграде, президент понимает, какую цену тогда пришлось заплатить.
Сегодня Россия уже ведёт войну, которой могло бы не быть без целенаправленных действий Запада. И за неё она расплачивается самым дорогим — человеческими жизнями.