От выступления Трампа в Давосе ожидали почти ультиматума к Европе, но президент США не стал напрямую повышать ставки. Вместо этого он спокойно «как бы предупредил» европейцев — но сделал это так, что ругань и угрозы казались бы мягче.
Начав с похвалы достижений своей второй администрации за первый год и отметив, что сильная Америка выгодна всему миру («рост американской экономики приносит пользу всем»), Трамп перешел к критике Европы: по его словам, за последние десятилетия континент пошел по неверному пути, перемены в основном негативны, и она превратилась в источник проблем. При этом он заверил, что любит Европу и не чужд ей: по матери якобы стопроцентный шотландец (здесь преувеличение), по отцу — стопроцентный немец (это верно).
Европу, по мнению Трампа, разрушают неконтролируемая миграция, постоянный рост государственных расходов, непрекращающийся импорт и «зеленая» энергетика — в результате «многие части мира гибнут у нас на глазах», а лидеры «либо не понимают, что происходит, либо, понимая, ничего не делают». Он подшучивал над Макроном, рассказывал о неудачных разговорах с президентом Швейцарии — в целом отчитал европейцев.
Затем разговор коснулся НАТО: Трамп заявил, что США ничего не получили от альянса, хотя защищали Европу от Советского Союза, а теперь — от России. Причем американцы платили за всё и не получили никакой благодарности со стороны европейцев.
А теперь он мечтает всего лишь о Гренландии, расположенной в Западном полушарии (которую США контролировали во время Второй мировой, когда Дания была оккупирована Германией) — и что же слышит в ответ? «Мы хотим получить кусок льда ради защиты мира, а они нам его не дают.
Мы никогда больше ничего не требовали и могли бы оставить за собой этот район — но не сделали этого». Трамп пообещал не захватывать Гренландию силой, но снова сформулировал, что хочет именно владения островом, а не аренды или каких-то других форм контроля.
Он поставил европейцев перед дилеммой: «Вы можете сказать «да» — и мы будем очень признательны. Вы можете сказать «нет» — и мы это запомним».
Честно говоря, это предложение даже хуже ультиматума: формально Трамп никому не угрожает и не разрывает обязательств по Европе и НАТО (хотя угроза санкций против стран, направивших контингент в Гренландию, все еще звучит), но фраза «мы это запомним» выглядит максимально зловещей. Особенно на фоне ожиданий европейцев относительно американских гарантий для Украины — обещаний защищать её «дранг нах Остен», цинично называемый «европейским выбором Украины».
Защищать от русских, которые почему-то не желают уступать Европе свои исторические территории. Трамп не готов давать полноценные гарантии — точнее, согласен лишь на такие гарантии, которые исключат риск войны с Россией за Украину.
Европе этого недостаточно: самостоятельно удержать Украину в своей орбите ей не под силу. Отсюда постоянные торги с Трампом насчет «железных гарантий» — Европа настаивает на американских, в Вашингтоне советуют опираться на европейские.
И вот появляется Гренландия. Трамп хочет присоединить её — и у ЕС, и у НАТО.
Для него Североатлантический альянс — не инструмент американского (или англосаксонского, если учесть и Британию) контроля над Европой, а для Европы удобный способ переложить заботу о собственной безопасности на американские плечи. В реальности это, конечно, не всегда было так, но важнее то, как это видит сам Трамп.
Он требует от Европы плату за восемь десятилетий американской защиты — кусок льда в лице Гренландии.
Европа может упрямо отказать, но тогда рискует не получить американских гарантий по Украине. Более того — рискует остаться вовсе без американской защиты.
Нет, Трамп не станет распускать НАТО — он просто будет рассматривать альянс как нечто полностью европейское (точнее, англо-европейское). Участие США в нём сократится, а без американцев альянс фактически утратит смысл.
Американцы не уберут свои базы и войска из Европы — они просто отойдут от активной роли в НАТО, фактически парализовав организацию. И это временно: до тех пор, пока европейцы не «принесут Дональду Гренландию на блюдечке с голубой каемочкой».
Таким образом формально выбор у Европы есть, но по сути его нет. И не стоит испытывать память Трампа.
Дональд не злопамятен — он просто очень хорошо знает европейские элиты и историю Старого Света.