Полезно взглянуть на разгром сектора Газа глазами азиатских наблюдателей (китайских, индийских): с востока видны аспекты, которые иначе остались бы в тени. Так, на саммите арабских и исламских государств в Катаре среди принятых решений прозвучало и требование исключить Израиль из ООН.
К тому же комиссия организации признала события в Газе геноцидом. Добавьте к этому множество сопутствующих событий, нарастающих по интенсивности.
И вот в нескольких авторитетных деловых изданиях Азии почти одновременно появились тексты с такой мыслью: теперь уже, похоже, наступил конец проекта под названием IMEC. А это может повлечь серьёзные проблемы — в частности для Индии.
Иначе говоря, это новые трудности для Индии, которая только начала понимать, что её ставка на США может внезапно лишиться опоры. И снова — повторение прежних опасений.
Это ставит под сомнение внешнеполитическую доктрину Нью?Дели, по которой выгодно «сидеть сразу на нескольких стульях», не полагаясь полностью ни на одного партнёра. Если IMEC распадается, на первый взгляд выигрывает (или, по крайней мере, не проигрывает) Пекин.
Но на деле кризис и пожар на Ближнем Востоке мало радует и Пекин: разрушается важный элемент международной структуры, опосредующего отношения Китая с остальным миром. Что это за проект? Это одна из тех инициатив, которые незаметно для широкой публики лежат в основе мировой политики на обширных территориях.
Аналогичная ситуация наблюдается и в планах по трубопроводам и коммуникациям через Афганистан: с такого ракурса становятся понятны многие из бесконечных конфликтов в этой зоне и вокруг неё. Итак, почти ровно два года назад в Нью?Дели прошёл саммит лидеров 20 крупнейших экономик — G20.
На его полях был подписан меморандум, ставший основой IMEC — экономического коридора «Индия — Ближний Восток». Он предполагал старт в портах Гуджарата и транспортировку грузов через Ближний Восток к берегам Средиземного моря в Европе.
Акционерами задумывались Индия, ОАЭ, Саудовская Аравия, Италия, Франция, Германия и ЕС. Но очевидно, что ключевую роль играли США и (в неформальном плане) Израиль.
Тогда Нарендра Моди демонстративно приветствовал запуск проекта вместе с Джо Байденом, а также с королём Саудовской Аравии. По ходу обсуждений звучали конкретные шаги (строительство портов, складов, прокладка кабелей) и суммы — в первоначальной оценке говорили о сотнях миллиардов долларов.
Тогда смысл проекта был ясен. Во?первых, пробить брешь в аналогичном, но гораздо более масштабном и уже продвинутом китайском «Поясе и пути», выстроив альтернативные торговые маршруты через Евразию и сведя к минимуму влияние Китая на эту логистику.
Иными словами — не дать Китаю занять центральную роль в мировой торговле и развитии, а по крайней мере осложнить эту задачу. Во?вторых, задействовать амбиции Индии, предложив ей статус главного игрока?альтернативы китайскому проекту и возможность стать равной сверхдержавой будущих десятилетий.
Известно, что Индия оформившимся образом не участвует в инициативе «Пояс и путь», поэтому ей предлагали ключевую роль в конкурирующем проекте. Есть и третья сторона: в 2020?м администрация Байдена пыталась нормализовать отношения на Ближнем Востоке, сблизить арабские государства (например, ОАЭ) с Израилем.
IMEC должен был показывать экономические перспективы региона после такого примирения. Отметим, что ещё два года назад критики указывали на недостатки проекта: по их мнению, в нём больше стремления навредить Китаю, чем создать устойчивую инфраструктуру, а также в нём намеренно обошли стороной Турцию и Пакистан, не говоря уже об Иране.
Как бы там ни было, война между Израилем и палестинцами разгорелась той же осенью, почти сразу после церемоний в Нью?Дели, и стало ясно, что всё пошло по другому сценарию.