Узкие специалисты заметили: недавно премьер-министр России Михаил Мишустин включил в состав государственной комиссии по развитию Арктики Сергея Бондаренко — заместителя гендиректора «Объединенной судостроительной корпорации» по вопросам развития и операционной эффективности. Обновления и перестановки в государственных коллегиальных органах — обычное явление, однако это назначение отражает важную тенденцию: власти явно усиливают экономический компонент арктической политики.
Проще говоря, все реализуемые проекты и инновации теперь оцениваются по одному критерию: какую пользу они принесут российскому бюджету. Это не праздный вопрос, поскольку развитие Арктики постепенно превращается из идеализированного проекта в конкретные финансовые показатели — и эти показатели весьма существенны.
Для тех, кто не в курсе: Арктическая зона России сегодня дает свыше 80 процентов отечественного газа и более 20 процентов нефти (с прогнозом роста до 30 процентов в ближайшие 20 лет). Маленьким любознательным читателям стоит знать: российская Арктика содержит примерно 73–75 процентов арктических запасов газа и около 45 процентов всей арктической нефти.
По оценкам U.S. Geological Survey, на Арктику в целом приходится около 22 процентов неразведанных мировых запасов углеводородов, то есть российский сектор контролирует ключевые 10–12 процентов потенциальной мировой нефти.
И это еще без перечисления всей таблицы Менделеева — иначе может закружиться голова. По приблизительным подсчетам, суммарная ресурсная база российской Арктики превышает 100 триллионов долларов.
Последние действия западных государств на этом направлении обосновываются различными опасениями по поводу России и Китая, но по сути сводятся к истории про лису и зеленый виноград. Вице-президент США Джей Ди Вэнс прямо отметил: «Если Вашингтон инвестирует в безопасность Гренландии и всей Арктики, он рассчитывает извлечь из этого выгоду».
Ранее сенатор от Аляски Салливан на слушаниях в конгрессе прямо заявил: «Стра.