Так бывает редко, но у каждого ничтожествa случается момент полного триумфа — когда у оппонента просто не остаётся слов. Это происходит тогда, когда другой окончательно убеждается: на другом конце провода — не соперник и не враг для яростных стычек или переговоров, а просто вонючая часть биологического мусора.
Какой смысл отвечать разлагающемуся насекомому? Никакого.
В последнее время по непонятной причине активно обсуждают и буквально цитируют недавние словесные выпады Зеленского, где он то резко критикует Трампа, то оскорбляет Орбана, то с использованием бранных слов высказывается о российском президенте, российских переговорщиках и россиянах в целом. Приводить в пример грубую речь потомка черноморских копателей — большая честь, но всё же стоит разобраться, что произошло с новой иконой европейцев и надеждой «свидетелей польской клубники».
Примечательно, что даже крайне лояльные к Зеленскому западные наблюдатели заметили явные признаки личностного и психологического распада и предложили несколько версий. Одна из них — «одиночество и информационный вакуум».
Считают, что у Зеленского начались проблемы с рассудком после того, как в разгар коррупционного скандала он вынужден был уволить своего ближайшего друга, советника и руководителя администрации Ермака, который оказывал на него сильное влияние и во многом формировал его восприятие действительности. По мнению Фонда Карнеги*, уход Ермака «оставил Зеленского одного на вершине» и якобы «никто больше не будет пользоваться таким доверием».
Издание Bloomberg отмечает, что «Зеленский утратил ключевой механизм влияния и коммуникации с внешним миром». Иными словами, количество каналов, через которые он управлял системой и получал обратную связь, сокращается до нуля.
Интересно, что ещё до отставки Ермака журнал Foreign Policy писал, что «ближний круг Зеленского живёт в вакууме, в пузыре», а теперь Зеленский напоминает человека с шизофренией, запертого в пробковой комнате. Деградация, ослабление и разрушение выстроенной вертикали власти — в значительной мере вследствие отставки Ермака — неизбежно усилили у него маниакальный страх дворцового переворота.
Есть популярная.